Наконец, придворные чины имели право на почетную форму обращения.
Теперь несколько слов о нашей национальной гордости — об А. С. Пушкине. 31 декабря 1833 г. ему был присвоен чин камер-юнкера. Это соответствовало чину V класса. Общество, и сам поэт в первую очередь, было оскорблено таким низким чином. И здесь мне хочется порассуждать.
До того Александр Сергеевич имел чин титулярного советника, что соответствовало IX классу. Это действительно был низкий чин, который не позволял ему являться во дворец. Чин камер-юнкера разрешал бывать во дворце. Больше того, он всего на одну ступень был ниже генеральской должности. И мне думается, оснований для обиды у него не должно было быть. В конце концов, он же не служил в армии, не занимал высокий пост в иерархии гражданской службы. Он был поэт. Великий поэт. Но… не служака.
Другое дело, что камер-юнкеры обязаны были дежурить при императрице, допускать и представлять на прием лиц, которым разрешалась аудиенция. Дежурить во время придворных церемоний, балов, в театрах.
Вот это для Пушкина было ни к чему. Он уже при жизни знал себе цену.
Так что, говоря об обиде Александра Сергеевича, не надо напирать на то, что чин ему был дан маленький, как это представляют себе наши учителя, разъясняющие школьникам тогдашнюю ситуацию. Надо говорить об унизительных (хотя и тут смотря для кого) обязанностях камер-юнкера. Если другой считал за честь дежурить в присутствии императора, то Пушкин это воспринимал как наказание.
И еще, среди пожалованных в камер-юнкеры были чиновники моложе Пушкина. Но это уже дело времени. Не попадался на глаза Пушкин императору до того. А его и это задело.
Скажу откровенно, в школе после разъяснения нам ситуации вокруг Пушкина в связи с присвоением ему чина камер-юнкера у нас, школьников, сложилось мнение, что камер-юнкер — это что-то вроде пажа, юноши, даже мальчика, которому поручалось носить за императрицей шлейфы. Вот что значит преподнести ситуацию не так как она есть.