Обрадовавшись, Алексей Федорович не мешкая пошел к Жуковскому и попросил прослушать его. Жуковский был в восторге. Он тут же подправил под музыку слова своих стихов «Боже, Царя храни» и предложил Львову промузицировать Бенкендорфу. Бенкендорф тоже остался доволен и доложил о гимне царю.
Николай I с императрицей и великим князем Михаилом приехали 23 ноября 1833 г. в Певческий корпус, где Алексей Федорович приготовил хор и два военных оркестра.
Потом в своих воспоминаниях мачеха Алексея Федоровича Е. Н. Львова напишет: «По требованию Николая I гимн был исполнен четырежды, после чего царь обнял, поцеловал Львова и сказал: "Спасибо, спасибо, прелестно, ты совершенно понял меня"»1.
Царь был настолько доволен, что первое публичное исполнение приказал провести не в Санкт-Петербурге, а в Москве, в Большом театре. При первых же звуках гимна публика поднялась с мест. Мощный, звонкий голос Бан-тышева вызвал трепет у слушателей. Гимн был исполнен трижды, и всякий раз раздавались крики «Ура!» и «Бис!».
Гимн сразу завоевал сердца россиян. Большой театр вынужден был снова и снова организовывать прослушивание его со своей сцены. 400 человек хора, оркестр театра, оркестр военный, оркестр трубачей и изумительный чистый и звонкий голос ведущего певца Бантышева, выводящего первые слова гимна, вызывали взрыв восторга в зале. Зал неизменно вставал, и пение гимна дальше сопровождалось единогласным «Ура!». Казалось, одна душа трепетала в волнующейся громаде зрителей. Своды зала дрожали. То был клич Москвы. Клич России1.
Так или примерно так писала пресса.
25 декабря 1833 г. Россия праздновала освобождение от нашествия французов и турок. Царская семья собралась в церкви Зимнего дворца. Во всех залах Зимнего дворца были размещены кавалеры боевых наград за кампанию 1812 г., взятие Парижа. Сам композитор не смог приехать. Он просто боялся, что что-нибудь может произойти не так. В Зимнем присутствовали его отец и мачеха. И когда хоры и оркестры грянули «Боже, Царя храни!», Федор Петрович не сдержался и заплакал.
Композитору граф Бенкендорф прислал записку, которой сообщал, что царь восхищен.
В награду за гимн Николай I вручил композитору табакерку с бриллиантами и зачислил его флигель-адъютантом в корпус кавалергардов для несения придворной службы.